Игры статистики: у нас производительность труда ниже в 5-10 раз, чем в развитых странах
Фото: Фото: Фотоархив журнала "Огонёк"
0 696

Игры статистики: у нас производительность труда ниже в 5-10 раз, чем в развитых странах

Несмотря на оптимистичные прогнозы чиновников, обещающих оживление экономики и скорый выход из кризиса, большинство россиян предпочитают "обустраиваться" в негативной реальности

«Руководство страны опирается на ошибочные данные об экономике»

 

Материал "Трудом Россию не понять" ("Огонек" N 3 за 2017 год), в котором шла речь о низкой производительности труда в России, вызвал большой читательский резонанс. Откликнулись на него и серьезные ученые — Григорий Ханин, профессор Сибирского института управления РАНХ и ГС при президенте РФ, и Дмитрий Фомин, доцент Новосибирского государственного университета экономики и управления (НИНХ). Они убеждены, что официальные статистические данные, на которые опираются и государственные органы, и авторы публикации в "Огоньке", не соответствуют действительности

Вот их письмо, пришедшее в редакцию.

"Ваш журнал своевременно забил тревогу по поводу отставания РФ в производительности труда. Справедливо и внимание, которое вы обращаете на устарелость производственной базы России. Но позиция авторов ослабляется тем, что они опираются на данные Росстата, которые приукрашивают реальное положение в экономике, как это делало ЦСУ СССР. Мы производили альтернативные расчеты всех макроэкономических показателей с начала 70-х годов по СССР, а затем и по РФ с опорой на множество более достоверных показателей советской и российской статистики. Это позволяет нам уточнить расчеты Росстата. Разрыв по уровню производительности труда между Россией и развитыми странами в статье очень сильно недооценивается. Если вы возьмете вместо весьма сомнительных стоимостных данных натуральные, то обнаружите отставание в 5-7 и более раз, нередко в 10 раз.

Авторы сильно недооценивают размер деградации физического капитала. Нами были произведены альтернативные расчеты износа основных фондов РФ за 1991-2015 годы с учетом реальной стоимости основного капитала в этот период и предшествующий ему советский. Они показали, что размер износа основных фондов в 2015 году составил 64,4 %, а не 49,4 %, как показывает Росстат... Для лучшего понимания наших проблем к деградации физического капитала надо добавить деградацию человеческого капитала. Добавим катастрофический упадок образования с 70-х годов вплоть до настоящего времени. Задача преодоления отсталости России по производительности труда является исключительно сложной, требующей колоссальных усилий и жертв от всего общества..."

"Огонек" попросил одного из авторов этого письма — Григория Ханина — объяснить, что не так со статистикой, которой оперируют все — от государственных органов до обычных граждан.

— Каково расхождение в данных официальной статистики и ваших оценок макроэкономических показателей развития России?

— По данным многолетних исследований, которые мы проводили вместе с Дмитрием Фоминым, ВВП России с 1992 по 2015 год вовсе не вырос на 13,4 %, как уверяет Росстат, а сократился на 10,2 %. Производительность труда в России за эти годы снизилась на 30,1 % вместо официального роста на 9,2 %. Основные производственные фонды (здания, сооружения, машины, станки, оборудование и другие, участвующие в выпуске продукции) сократились на 29,2 % по полной учетной стоимости, хотя официальная статистика уверяет в их росте на 50,9 %.

— Как объяснить такое расхождение?

— В официальной статистике неверно учитываются основные производственные фонды. Это физический капитал, важнейший ресурс экономики, который наряду с человеческим капиталом определяет уровень ее развития, влияет на динамику и величину ВВП и другие макроэкономические показатели. В статистике ни один показатель в СССР и России не искажался так, как этот. Этот показатель довольно сложный, с ним проблемы у многих стран, и даже у Всемирного банка, который делает свои расчеты на основе официальных данных каждой страны, в том числе и нашего Росстата.

— Какое значение имеет ошибочная оценка основных фондов?

— Прежде всего, недооценка основных фондов при инфляции, которая в СССР и РФ была почти всегда, приводит к преувеличению их динамики, поскольку старые и новые фонды оцениваются в разных рублях, старые — в дорогих, новые — в дешевых. Все это влияет на недооценку величины амортизации и себестоимости продукции. А следовательно, преувеличивается прибыль.

— То есть мы не представляем себе реального состояния нашей экономики?

— И это беда, которая тянется уже с конца 20-х годов, когда фонды, по моим расчетам, были недооценены почти в 2 раза. Соответственно, не учитывались средства, которые тратились на восстановление фондов, и увеличение себестоимости продукции. В 30-40-е годы недооценка, несмотря на отдельные отраслевые переоценки, продолжала расти. Лишь в 1960 году была произведена всеобщая переоценка основных фондов, но и она содержала немало ошибок. После нее в связи с продолжающейся инфляцией ошибка в исчислении стоимости основных фондов продолжала расти и к концу 80-х годов составила 4,5 раза. К 2015 году фонды были недооценены, по нашим расчетам, в 7,3 раза.

В советской экономике искажались все стоимостные данные, характеризующие динамику производства продукции, рост национального дохода, в том числе и стоимость основных фондов. Более или менее достоверными надо считать советские данные о производстве продукции в натуральном выражении (тонны, штуки и так далее), поскольку они служили основой планирования.

— А когда мы перешли в 90-е годы к рыночной экономике, проблема осталась?

— В начале 90-х годов российская статистика перешла на международные стандарты. От недостатков советской статистики мы вроде бы избавились, но появились другие. В 90-х годах было несколько попыток переоценки основных фондов, но все равно данные официальной статистики по динамике основных фондов оказались ошибочными.

— И каковы же, по вашим расчетам, масштабы бедствия?

— Полный расчет динамики основных фондов за 1991-2015 годы с погодовой разбивкой мы закончили только в этом году. Признаюсь: результат удивил. Сразу хочу подчеркнуть, что наш расчет не претендует на абсолютную точность (такого макроэкономическая статистика вообще не знает), но в его объективности мы уверены. Так вот: объем основных фондов по остаточной стоимости (с учетом износа) к 2015 году сократился по сравнению с 1991 годом примерно в 2 раза (этот показатель отличается от полной учетной стоимости, в основе которой лежит первоначальная стоимость фондов, к которой добавлены расходы на модернизацию.— "О"). Это намного больше, чем потери в Великую Отечественную войну! Тогда сокращение составило 33,5 %. И еще цифра: потери основных фондов российской экономики с учетом их износа за последние 25 лет составляют 422,5 трлн рублей. Это равно российскому ВВП за последние пять лет. Сокращение основных фондов произошло потому, что капитальные вложения в постсоветский период были меньше, чем масштабы выбытия основных фондов. Однако Росстат этого не считает и пытается убедить нас в обратном: физический капитал вырос с 1991 года на 51 %. Все это радикально меняет оценку рентабельности экономики, потому что резко увеличиваются затраты на амортизацию основных фондов. По нашим расчетам, в начале 2000-х годов в результате их переоценки крупные отрасли производства товаров оказались с огромными убытками, в то время как отрасли рыночных услуг — высоко прибыльными. Но, ориентируясь на официальные данные о прибыли, налоговые органы взимали налоги главным образом с убыточных отраслей сферы производства, усугубляя их финансовые проблемы, и в минимальной степени взыскивали налоги с отраслей сферы услуг.

— И как выглядит наша экономика сегодня?

— Начнем с того, что половина основных фондов все же осталась. И, должен заметить, в некоторых отраслях они стали лучше использоваться, здесь рыночная экономика сказалась положительно. Наибольшее сокращение основных фондов произошло в сфере производства, но выросли фонды в сфере рыночных услуг. В то же время у нас две отрасли были почти заново созданы иностранным капиталом — пивная и кондитерская промышленности. Сфера услуг у нас с 1991 года выросла примерно вдвое. Это касается частного сектора экономики — розничной и оптовой торговли, общественного питания, торговой логистики, гостиничного хозяйства и туризма, обслуживания автомобилей, частной медицины, связи, информационного обслуживания населения и так далее. В государственных же отраслях услуг — государственного здравоохранения, науки и образования, спорта и физкультуры, отдыха, жилищного и коммунального хозяйства, дорожного хозяйства — основные фонды сокращались, но не так значительно, как в промышленности. В советские времена у нас наблюдалась диспропорция — упор на тяжелую промышленность при недоразвитости сферы услуг и потребительских отраслей. Сейчас мы видим гипертрофированное развитие рыночных услуг и недоразвитость инвестиционного сектора экономики.

— Как за эти годы, по вашим расчетам, менялась динамика ВВП?

— Мы до сих пор не достигли уровня 1991 года в сопоставимых ценах, в то время как Росстат показывает превышение на 13 %. При этом в 90-е годы Росстат даже несколько переоценивал величину спада ВВП, потому что недостаточно учитывался фактор теневой экономики. Реальные объемы ВВП в 90-е были выше, чем показывал Росстат. Но с другой стороны, в 1998-2007 годах официальная статистика сильно преувеличивала прирост ВВП — 82 %. По нашим расчетам, рост составил всего 48 %. Подъем в начале нулевых годов помимо роста цен на нефть объясняется использованием резервов производственных мощностей и рабочей силы, образовавшихся в 90-е годы. Но к 2007 году эти возможности роста оказались исчерпанными. И неизбежно должна была наступить сначала стагнация, а затем и спад экономического роста. Что и произошло.

— А что у нас с официальным расчетом инфляции, тоже не все в порядке?

— Именно. Недооценка размера инфляции, пусть и грубо, определяется в виде разницы между динамикой ВВП Росстата и нашей. Эта разница ежегодно составляет примерно два процентных пункта. Вместо, скажем, 5 % в год составляет 7 %.

— Зачем нужен точный расчет инфляции?

— От этого зависят социальные расходы бюджета — пенсии, пособия и всякие другие выплаты, которые государство должно людям компенсировать на величину инфляции. И кроме того, есть еще инвестиционные расходы государства, которые должны учитывать инфляцию. А если этого нет или делается неправильно, то денег на новые проекты не хватает, что случается очень часто.

— А зарубежные специалисты давали более точные оценки нынешнего состояния российской экономики?

— Нет, все они ошибались, для своих расчетов они брали данные Росстата. В 90-х годах они решили, что раз Росстат перешел на международные стандарты, то им пересчитывать ничего не надо. С другой стороны, у Всемирного банка 200 стран, и он просто физически не может пересчитывать каждую экономику.

— Вы утверждаете, что у нас производительность труда ниже, чем в развитых странах, в 5-7, а то и в 10 раз. На чем основаны эти расчеты?

— Есть два типа экономистов — макроэкономисты и отраслевики. И есть два способа расчетов производительности труда. Первые оценивают по стоимостным показателям, вторые чаще всего по натуральным. Первый расчет чаще всего ошибочен из-за сомнительности переводных коэффициентов рубля в доллары. Но можно взять натуральные показатели по отдельным отраслям, тогда вы получите другие результаты. Например, нефтедобыча. Разделите объем добычи на число занятых в этой отрасли, и вы получите выработку на одного работника. Так же и по металлургии, машиностроению, по сельскому хозяйству и по всем отраслям. А потом сравнивайте с другими странами. Вот так мы получили результат, о котором вам написали. Оценка была взята из многочисленных отраслевых публикаций в российской экономической литературе.

— Как вы оцениваете состояние человеческого капитала в стране?

— Мы понесли огромные демографические потери в ХХ веке. Войны, репрессии, голод, эмиграция... По моим подсчетам, мы потеряли 70-80 млн человек. Причем наши потери больше затрагивали интеллектуальную часть населения — такие люди чаще погибали в войнах и чаще эмигрировали. Из четырех живущих наших соотечественников — лауреатов Нобелевской премии трое работают за границей. Добавьте к этому деградацию качества среднего и высшего образования, которая наблюдается с 70-х годов прошлого века. Плюс дебилизация населения СМИ, особенно электронными. Я хожу в нашу библиотеку в Новосибирске, она одна из крупнейших в России. Залы почти пустые, библиотекарей больше, чем читателей. Недавно я зашел в Баварскую государственную библиотеку. Слезы на глаза навернулись: огромный зал, длиной чуть не в километр, заполнен людьми. В нашем главном книжном магазине в Новосибирске увидишь 10-15 покупателей, а в том же Мюнхене — 7-этажный книжный, человек 200 у полок стоят, выбирают книги или сидят на диванчиках, пьют кофе, что-то обсуждают, разговаривают...

— Можем ли мы преодолеть отставание от развитых стран?

— Преодолеть — немыслимо... Представьте, что вы на старте стоите, а там впереди вас соперники на 5 километров ушли... Понимаете, руководство страны опирается на ошибочные данные об экономике, недооценивает глубину проблем. Возникает иллюзия, что возможен экономический подъем без серьезных затрат. Мы подсчитали, что в ценах 2015 года для сохранения основных фондов и их прироста на 3 процента в год потребуется 14,6 трлн рублей инвестиций. Плюс 900 млрд рублей — в оборотные средства. В развитие человеческого капитала — образование, здравоохранение, научные исследования — надо вложить 10,3 трлн рублей. Все вместе составит 25,8 трлн рублей в год — треть нашего годового ВВП.

— И ничего нельзя сделать?

— Можно сократить разрыв. Для этого надо перераспределить доходы населения в пользу накопления физического и человеческого капитала и наиболее нуждающихся слоев населения. Но даже это потребует огромных усилий. Можно, например, перераспределить доходы населения, сократить социальную дифференциацию децильных групп с нынешних 30:1 до 6:1, то есть до показателя, существующего в большинстве западноевропейских стран. Но все это потребует долгих лет.

***

Редакция обратилась в Росстат с просьбой прокомментировать расхождение в ключевых показателях развития страны. Мы ждем ответа на свой запрос.

Григорий Ханин, экономистНедооценка размера инфляции ежегодно составляет примерно два процентных пункта. Вместо, скажем, 5 % в год составляет 7%. А от этого зависят социальные расходы бюджета

 

Беседовал Александр Трушин

Последние новости
Нынешний дачный сезон может оказаться самым разочаровывающим для обладателей шести соток.Государство твёрдо намерено…
Читайте нашего блогера Yury. Следите за его публикациями, чтобы познавать мир и самому…
Если дачник при жизни не успел выправить документы на свои сотки, то его…